Вы когда-нибудь слышали, как два горячих сибирских парня 65 и 78 лет спорят вечером за чаем, кто тот самый имярек — четвероюродный племянник или четвероюродный дядя?)))
Я слышала.

С учетом того, что старший из них - мой отец, я начала тихонечко сползать к краю стола и раздумывать о том, как корректно убрать острые предметы из виду.

Предложила бумагу и ручку, и .... что там ваши генограммы...))))

- Вот смотри, внимательно смотри, рисую! (все это довольно напряженным тоном и громче, значительно громче обычного разговора).

- Яков-то Ситников, вот он, наверху. У него пять сыновей - Иван, Иван, Кирилл, Григорий, Андрей. У Ивана большого шесть детей (имена быстро вписываются на листе, проговаривается ещё какая-то история то про одного, то про другого)

- У Ивана Меньшого две девочки, да умерли рано. У Кирилла пятеро, вот смотри, пишу ...(так без запинки перечисляются все для всех, затем переход ещё на уровень ниже).

- А вот теперь смотри: вот Мишка-то, вот этот, Павлович, который к дедке Грише приезжал и уважал его сильно, он тебе - племянник о четвёртом колене.

Папа смотрит, недоумевая, и горячо начинает чертить на том же листе какие-то поправки.

- Погоди, все не так. Вот, смотри же, он мне дядя!

- Какой дядя, ты сюда смотри, смотри! Этот тебе кто? Брат? Ага, ага!? Брааат. А этот кто? Вооот. А теперь смотри сюда, как есть он тебе четвероюродной племянник.

Папа сидит молча. Пару раз берет в руки ручку, что-то начинает чертить и откладывает.

- Да. Выходит, племянник. А я-то его всю жизнь дядей считал.

И сидит, молча, и за столом повисает та самая благоговейная глубокая тишь, что приходит во время серьезных процессов, меняющих картину и прошлого, и будущего.

- «Племянник», повторил медленно папа. И Леня смотрит сочувственно, и молчит, и ни капли былого жара ни в том, ни в другом.

- Надо это устаканить, - и достаются рюмочки, и самогон, настоянный на каком-то редком количестве местных трав.

И я понимаю, что все мною уже сделанные и будущие генограммы и расстановки для клиентов обретают «мясо». И «всюжизнь» неверно позиционированый родственник как-то неверно влиял на то, как я существую в своей жизни. И прямо сейчас, под чаек и рюмочку, что-то немаловажное поставили на верное место. Я совершенно не понимаю, о чем это. Это - папина история, я лишь присутствовала. Но во мне что-то начало подвигаться после.

Вот как так - просто перечислить десятка два-три с лишним человек (мой ум судорожно метался в попытках привязать имена к тем, о ком в моей памяти из детства есть хоть какие-то образы), рассказать о многих пару слов -характеристик, расчертить все просто и ясно по местам, и выдержать тихое время, чтоб изменение нашло своё место внутри клиента - таки все же понятно: шаманы в роду.


И если сначала мне было странновато, из-за чего такая горячность, то сейчас я слушаю поле, и уже как расстановщик, и понимаю: что-то изменилось.

Я не знаю этого человека, но я с ним связана, и я теперь точнее знаю своё место в этом Роду. И это значимо. Это делает меня весомее и яснее. Выдыхаю. Оказывается, я потоооомственный расстановщик)))))

Вспоминая и ту поездку, и тот чудесный эпизод, и Байкал мой родимый, о молчаливой широте которого я неизменно скучаю, я поддерживаю себя малым глотком из бутылочки с водой, набранной там.

Вот как хотите, а меняет меня та вода. И тот эпизод поменял.

Сейчас, по прошествии лет, я это хорошо вижу.